Сложно передать, каких душевных сил мне стоило написать это письмо.
Но сделать это нужно, иначе полная картина произошедшего не сложится.
Тем более, не мне одной пришлось пройти сквозь подобное. У многих — похожие истории. Или другие, но с тем же финалом, к которому когда-то пришла я. Опустившись, как мне казалось, на самое дно.
Сейчас я понимаю, что жизнь полна как хорошего, так и плохого. Но на последнем не стоит зацикливаться, и тем более, пытаться «заесть»…
Я отдаю себе отчет в том, что все получилось так, как получилось. Что в итоге я справилась.
Но это тоже стоит сказать: несмотря на всю осознанность, эта рана у меня все еще болит. Я продолжаю жить с этой болью, но она перестала быть средоточием моей жизни.
ДЕНЬ, КОГДА МОЯ ЖИЗНЬ РАЗДЕЛИЛАСЬ НА ДО И ПОСЛЕ
21 декабря 1985 года. День похорон моего лучшего друга, самого близкого человека, единственной моей опоры и поддержки — день похорон моей мамы.
Ее не стало 19 числа. Причина смерти — рак желудка.
Она очень долго, очень тяжело болела. До сих пор помню, как ее состояние с каждым днем становилось все хуже. Я спала с ней в одной комнате, сама колола ей морфий и, наверное, в глубине души понимала, к чему все идет. Но не хотела, отказывалась в это верить. Мне казалось, что сейчас мама поболеет немного и снова встанет. А потом мы будем жить как прежде.
Я была целиком и полностью маминой дочкой, буквально не отлипала от нее. Она отводила меня в детский сад, а сама — на работу, в том же детском саду. Из школы я каждый день несла дневник с пятерками — чтобы порадовать маму. Она всякий раз улыбалась.
Я вспоминала об этом, пока гроб с телом был в доме. Я снова отказывалась осознавать, что мамы больше нет. Вот же она, здесь, рядом.
Осознание пришло только после похорон. Когда мы вернулись с кладбища, я села в комнате, где еще утром стоял гроб… а теперь его не было.
Я тут. А мамы тут нет. И никогда больше не будет. Никогда.
С этой внезапным, страшным осознанием мне пришлось остаться один на один. Никто из взрослых даже не обратил внимания — они тоже горевали, и, возможно, им казалось, что моя «гибкая психика» справится с этой болью сама.
Не справилась.
Я начала заедать эту горечь безвозвратной, чудовищной потери. И делала это каждый раз, когда мне было больно, грустно, хотелось плакать, рыдать в голос.
Каждый раз я молча ела. Проглатывая свои эмоции. Не замечая того, что именно я ем. Что нашлось в холодильнике.
Ела до тех пор, пока дискомфорт от переполненного желудка не заглушал это чувство пустоты, одиночества, утраты.
Еда стала для меня успокоительным и обезболивающим. Но, как и любые «лекарства от симптомов», она давала только временное облегчение, не помогая залечить саму рану.
СПУСТЯ ГОДЫ И 130 КГ
День за днем. Потом — год за годом. Моя душевная рана кровоточила, и я глушила эту боль так, как умела. Так, как это хотя бы ненадолго помогало.
Вот так, ничего не замечая, я дошла до веса в 200 с лишним кг. И только тогда начала понимать, что опустилась на самое дно жизни. И что ниже — ну просто некуда. Я бы назвала это «днищем» — то, что чувствовала в тот период. Когда мне было настолько плохо, что казалось — хуже быть уже не может.
Оказалось может. Как говорится, снизу постучали…
Скоро я расскажу о том, что стало той «соломинкой, что переломила хребет верблюду». И что помогло мне оттолкнуться от самого дна, начать карабкаться вверх.
Так что, не пропустите следующее сообщение.